по нынешним меркам запоздалое развитие. Когда она нашла себе квартиру и собрала чемоданы, он предложил ей пожениться. Она поцеловала его и прошептала на ухо: «Чтоб она не ушла, он женился на ней, и теперь она с ним, как репей». Она была права, потому что после ее отъезда он радовался одиночеству, как никогда, и написал «Три осенних песни» меньше чем за месяц.
- Ты чему-нибудь у нее научился? - вдруг спросил Клайв.
В середине 80-х Вернон тоже прошелся по второму кругу - во время отпуска, в одном имении в Умбрии. Он был тогда римским корреспондентом газеты, которую теперь редактировал, и женатым человеком.
- Я секс не запоминаю, - ответил он, помолчав. - Наверняка это было изумительно. Но помню, что она объяснила мне все про порчини - как выбирать, как готовить.
Клайв счел это отговоркой и тоже решил не откровенничать. Он оглянулся на дверь часовни. Придется подойти. И сам себе удивился, когда с некоторой яростью произнес:
- Знаешь, мне надо было жениться на ней. Когда она стала сдавать, я бы задушил ее подушкой или как-нибудь еще и спас бы от всеобщей жалости.
Вернон, засмеявшись, повел друга из Сада памяти.
- Легко сказать. Представляю, как ты пишешь гимны для прогулок заключенных аферистов - вроде этой, как ее - суфражистки…
- Этель Смит. Будь уверен, мои были бы лучше. Друзья Молли, собравшиеся на похороны, предпочли бы не присутствовать в крематории, но Джордж предупредил, что панихиды не будет. Он не желал, чтобы три бывших любовника публично сравнивали свои впечатления на кафедре Сент-Мартина или Сент-Джеймса или переглядывались во время его речи. Подойдя к толпе, Клайв и Вернон услышали привычный гомон фуршета. Подносов с шампанским не было, и голоса не отражались от ресторанных стен, но в остальном это вполне могло сойти за очередной вернисаж в галерее или прием в редакции. Клайв никогда не видел столько лиц при свете дня, притом ужасно выглядящих - кадавры,