они были опрометчивыми студентами. - Он усмехнулся. - Почти тридцать лет назад. Уверен, что и у вас бывали довольно скандальные высказывания или мысли.
- Конечно, бывали, - ответил Клайв. - О том и речь. Если бы тогда вышло по-вашему, теперь и смысла не было бы менять точку зрения.
Гармони слегка кивнул, принимая довод.
- Справедливо. Но в реальном мире, мистер Линли, ни одна система правосудия не свободна от человеческой ошибки.
И тут министр иностранных дел сделал нечто необыкновенное, опрокинувшее теорию Клайва об эффектах общественной должности и даже вызвавшее, задним числом, его восхищение. Гармони приблизился и, взяв его двумя пальцами за лацкан пальто, подтянул к себе и произнес так, чтобы никто не услышал:
- Когда я в последний раз виделся с Молли, она сказала, что вы импотент и всегда им были.
- Совершенный вздор. Она не могла так сказать.
- Конечно, вы будете отрицать. Можем обсудить это вслух перед теми джентльменами - или же вы можете отстать от меня и вежливо попрощаться. Другими словами, пошел к чертовой матери.
Речь была быстрой и горячей, а закончив, Гармони отодвинулся, с улыбкой потряс руку Клайва и громко сказал помощнику:
- Мистер Линли любезно согласился присутствовать на обеде.
Это, возможно, было условленной фразой: молодой человек тут же подошел, чтобы увести Клайва, а Гармони, повернувшись к ним спиной, сказал журналистам:
- Выдающаяся личность - Клайв Линли. Обозначить разногласия и остаться друзьями - не это ли суть цивилизованного существования?
Часом позже машина Вернона, несуразно маленькая для человека, разъезжающего с шофером, привезла Клайва в Южный Кенсингтон. Он вылез и попрощался.
- Ужасные похороны.
- Даже выпить не дали.
- Бедная Молли.
Клайв вошел в дом и остановился в передней, вбирая тепло радиаторов и тишину. Записка от экономки сообщала, что в студии есть для него термос с кофе. Он поднялся туда в пальто, взял