теперь холод пронял его до нутра. В тепле своей студии он сидел бы без пиджака, работая над последними страницами симфонии, до первого исполнения которой оставались считанные недели. Он уже дважды отодвигал срок сдачи, и ему не терпелось домой.
Он подал министру руку.
- Рад был познакомиться. Мне пора.
Но Гармони не принял его руки и заговорил через него: можно было выжать еще немного из встречи со знаменитым композитором.
- Знаете, я часто думал: право художника, такого, как вы, свободно заниматься творчеством есть то, что придает смысл моей должности…
Последовало еще что-то в том же ключе; Клайв смотрел на него, ничем не выдавая растущей неприязни. Гармони тоже был из его поколения. Высокий пост лишил его способности на равных разговаривать с незнакомым. Может быть, это и дарил он ей в постели: волнующее соприкосновение с безличным. Мужчина, вертящийся перед зеркалами. Но она, конечно, предпочитала душевное тепло. Лежи тихо, смотри на меня, как следует смотри. Может быть, эта связь была не более чем ошибкой - Молли и Гармони. Так или иначе, теперь она представилась Клайву непереносимой.
- Интересно, - сказал он бывшему любовнику Молли, - вы по-прежнему отстаиваете казнь через повешение?
Министра нисколько не обескуражил этот неожиданный поворот, однако взгляд его посуровел.
- Полагаю, большинству людей известна моя позиция в этом вопросе. В данный же момент я с радостью разделяю точку зрения парламента и коллективную ответственность кабинета. - Он изготовился к схватке и одновременно включил обаяние.
Оба газетчика придвинулись ближе со своими блокнотами.
- Прочел, в какой-то речи вы заявили, что Нельсон Мандела заслуживает виселицы.
Гармони, которому в будущем месяце предстояло посетить Южную Африку, спокойно улыбнулся. Речь эту бесцеремонно выкопала на днях газета Вернона.
- По-моему, нет смысла пригвождать людей к словам, произнесенным в ту пору, когда