замок батюшка или Том рассказывали о моих подвигах, и удовлетворенное самолюбие возвышало меня в собственных моих глазах.
Три года прошли в этих занятиях, которые были для меня забавой. За это время я не только стал хорошим матросом, смелым и ловким, но и изучил корабельное дело так, что мог сам командовать. Иногда батюшка давал мне маленький рупор, и я из матроса становился капитаном. Экипаж по моей команде выполнял задания, которые и мне приходилось делать, и я утешался, видя, что и опытные люди делают иногда такие же ошибки, как я. В других науках успехи мои были гораздо скромнее, хотя географию я знал так, как ее способен знать десятилетний ребенок, знал немного и математику, а вот латынь еще и не начинал учить. Утешением для всех наших были мои достижения в стрельбе, где я делал удивительные успехи. Исключение составляла матушка, которая не любила всего, что ведет к разрушению.
Наступил день моего отъезда из Вильям-Хауза. Батюшка решил отдать меня в колледж Хэрроу, где обучалось все лондонское дворянство. Это была первая моя разлука с родителями, разлука горестная, хотя каждый из нас старался скрыть друг от друга свою печаль. Со мной ехал один Том. Батюшка дал ему письмо к доктору Ботлеру, подчеркнув в нем, какие занятия, по его мнению, для меня нужнее: гимнастика, фехтование и искусство драться на кулаках. Что касается латинского и греческого языков, то сэр Эдвард не очень их уважал, однако не запрещал обучать меня им.
Я отправился с Томом в батюшкиной дорожной карете, распрощавшись со своим бригом почти так же нежно, как с моими добрыми родителями. Дети всегда эгоисты и не умеют отличать привязанности от удовольствий.
В дороге все для меня было ново. К несчастью, Том, который никогда никуда не путешествовал по суше, кроме своей поездки в Вильям-Хауз, откуда не выезжал ни разу, был не в состоянии удовлетворить моего любопытства. При виде каждого большого города