когда они тут были, барин просидел два часа, и поэтому он надеялся, что и сегодня так же будет, а к тому времени и дождь пройдет. Батюшка дернул шнурок, привязанный к руке кучера, тот соскочил с козел и отворил дверцы.
— Ну что же ты делаешь? — воскликнул сэр Эдвард.
— Приехали, сударь!
— Да куда же мы приехали?
— В деревню, ваше превосходительство.
— Да зачем же в деревню?
— А разве ваше превосходительство не сюда изволили ехать?
Кучер нечаянно угадал. Сэру Эдварду именно сюда хотелось, и поэтому он не нашелся, что ответить.
— Хорошо, — сказал он. — Высади меня.
Батюшка постучал в дверь бывшего больного, не зная даже его имени. Выздоравливающий сам отворил ему дверь.
Сэр Эдвард придумал, будто ему хотелось узнать, что делает больной, к которому он дня четыре назад завозил доктора.
Бывший больной, толстый пивовар, который прибегал к помощи врача, потому что объелся на свадьбе своей дочери, был очень рад, что такой знатный барин вздумал посетить его; он привел гостя в свою лучшую комнату, настойчиво просил его садиться и принес ему для пробы всех сортов своего пива.
Батюшка уселся у окна так, чтобы видна была улица, и налил себе стакан портера, чтобы иметь предлог оставаться до тех пор, пока не выпьет его. Пивовар, чтобы занять почтенного посетителя, принялся рассказывать все подробности своей болезни, причина которой совсем не в том, что он объелся, а в том, что выпил на радостях крошечную рюмочку вина, напитка самого вредного. Потом, пользуясь случаем, он предложил сэру Эдварду купить у него пива, и тот велел прислать в замок два бочонка.
Этот торг немного их сблизил, и пивовар решил спросить, почему это его превосходительство все смотрит на улицу.
— Я смотрю на этот дом с зелеными ставнями, что напротив вашего.
— А, это дом Анны-Мэри.
— Очень мил.
Пивовару послышалось, что он сказал «очень мила», и он ответил:
— Да, да, девушка хорошенькая и предобрая.