и сэр Эдвард сел в карету.
— Вам иногда приходят в голову прекрасные мысли, доктор, — сказал сэр Эдвард, возвратившись домой, — и я, право, думаю, почему бы нам не ездить кататься каждый день, а то ведь лошади застоятся.
V
Утром батюшка встал на час раньше обычного и прошел по всему замку, велев все чистить, мыть и убирать для дорогих гостей. Чистота в доме Анны-Мэри так его покорила, что он решил, что и в Вильям-Хаузе должно быть так же. Кроме натирания полов и чистки мебели, он приказал еще обмыть все картины. В результате этой процедуры предки контр-адмирала, которые уже давно были покрыты почетной пылью, как будто ожили и просветленно посматривали на то, что происходило в замке, где уже давно ничего особенного не случалось. Что касается доктора, то он, следя за своим больным, который хлопотал и распоряжался, как в лучшие годы своей жизни, с довольным видом потирал руки. В это время пришел Сандэрс и, увидев все эти приготовления, спросил, не король ли Георг собирается посетить Дербишир? Он чрезвычайно удивился, узнав, что все эти хлопоты вызваны тем, что Анна-Мэри приедет пить чай. Что касается Тома, то он был в отчаянии: теперь он уже не боялся сплина, но решил, что барин его сходит с ума. Один доктор, по-видимому, смело шел по этому, для всех неведомому пути и действовал по заранее обдуманному плану. Почтенный Робинсон видел, что сэру Эдварду лучше, а ему больше ничего и не нужно было: он привык полагаться на Провидение и благодарить Бога за результаты. В назначенный час Анна-Мэри и мадемуазель Вильвьель пришли, не представляя, что их посещение принесло столько хлопот. Сэр Эдвард любезничал от всей души. Он был еще бледен и слаб, но так ловок и общителен, что никто бы не подумал, что это тот же самый человек, который за неделю до этого едва ходил и не говорил ни слова. Когда пили чай, погода, обыкновенно пасмурная в октябре в северной части Англии, вдруг изменилась: