ее полезно больному. И Анна-Мэри рада была приходить, понимая, что этим совершает доброе дело. Она посоветовала Тому выполнять рекомендации врача, но Том возразил, что барин его ни за что не станет пить травяной настой, и тогда Анна-Мэри обещала прийти на другой день опять, чтобы уговорить его.
В этот день капитан уже сам стал рассказывать всем и каждому, что у него была гостья. Узнав, что миссис Дэнисон перебралась в замок, он тотчас послал за ней под предлогом дать ей наставления, а на самом деле для того, чтобы поговорить об Анне-Мэри. За этим дело не стало. Миссис Дэнисон вообще была охотница поговорить, а тут признательность придала ей еще большую словоохотливость: она рассыпалась в похвалах в адрес матушки (в деревне все ее так звали). Эта болтовня продолжалась до самого обеда. Выйдя в столовую, сэр Эдвард встретил там доктора.
Действие, которого врач ожидал, было произведено: лицо больного стало гораздо веселее. Видя, что он начинает поправляться, доктор предложил ему после обеда поехать вместе на прогулку.
При первых словах доктора сэр Эдвард нахмурил было брови, но, услышав, что ему предлагают ехать в ту деревню, где живет Анна-Мэри, он тотчас велел сказать кучеру, что поедет со двора, и потом все время торопил доктора, а тот, бедняга, любил пообедать спокойно и поэтому дал себе слово делать подобные предложения только за десертом.
Деревня находилась в четырех милях от замка: лошади пробежали это расстояние за двадцать минут, а сэру Эдварду все казалось, что они стоят на месте. Наконец, приехали и остановились у одного дома, где у доктора был больной. Как нарочно, дом этот был прямо напротив того, в котором жила Анна-Мэри, и доктор, выходя из кареты, показал его сэру Эдварду.
Это был хорошенький английский домик, зеленые ставни и красная черепица придавали ему чистенький и веселый вид. Пока доктор беседовал с больным, сэр Эдвард не спускал глаз с этого