Он начал длинную речь, в которой, то журя, то умоляя, старался доказать, что в сырую погоду больному на воздухе оставаться не стоит, но сэр Эдвард слушал его так невнимательно, что все красноречие бедного Тома было, очевидно, растрачено попусту. Слова оратора не произвели должного действия на его господина, но зато были услышаны Анной-Мэри: она поняла, что сэр Эдвард не только нездоров, как она с самого начала полагала, но и опасно болен; видя, что ему безусловно вредно дышать таким сырым воздухом, она подошла и сказала своим приятным голосом:
— Вы слышали, что он говорит?
— Что же он говорит? — спросил сэр Эдвард, вздрогнув.
Том приготовился начать свою речь сначала, но мисс Анна подала ему знак, что не стоит этого делать.
— Он говорит, — продолжала она, — что в такую холодную и дождливую погоду вам вредно оставаться на воздухе и что надо вернуться в замок.
— А вы проводите меня? — спросил сэр Эдвард.
— Буду очень рада, если вам угодно, — отвечала, улыбаясь, мисс Анна.
Она подала ему руку, сэр Эдвард оперся на нее и пошел в замок, к великому удивлению Тома, который не ожидал от него такого послушания.
У лестницы Анна-Мэри остановилась, еще раз поблагодарила сэра Эдварда, очень мило поклонилась ему и ушла с вдовой и сиротами.
Сэр Эдвард стоял на месте, не шевелясь, и провожал ее взглядом. Потом, когда она скрылась за углом, он, послушный, как ребенок, позволил Тому отвести себя в комнату.
Вечером доктор, пастор и Сандэрс пришли играть в вист; сэр Эдвард играл сначала довольно внимательно, но, пока Сандэрс тасовал карты, доктор спросил:
— Говорят, ваше превосходительство, что у вас сегодня была Анна-Мэри?
— А вы тоже ее знаете? — спросил сэр Эдвард.
— Как же не знать! Она из нашей братии.
— Как так?
— Очень опасная соперница: она своими домашними лекарствами и ласковыми словами спасает больных больше, чем я со своею наукой. Смотрите, ваше превосходительство,