на фрегате «Юноне».
На рассвете колокол, вместо барабана, будил всех живущих в доме; до начала работы полчаса отводилось на завтрак: это всегда делается на военных кораблях, и сэр Эдвард никогда не позволял, чтобы матросы с пустыми желудками подвергались действию сырого утреннего воздуха. После завтрака матросы мыли палубу, здесь же в доме люди принимались натирать полы в комнатах, потом начищали все медное, что также всегда делается на корабле. Содержание в порядке замков, ручек у каминных лопаток и щипчиков и прочее требовало соблюдения такой же строгой дисциплины, как на «Юноне». В девять часов сэр Эдвард обходил весь дом и делал осмотр. За ним шли все слуги: они в случае неисполнения своих обязанностей подвергались наказаниям, предусмотренным военными судами. В полдень все работы прерывались, и начинался обед; с часу до четырех сэр Эдвард гулял в парке, как прежде, бывало, прохаживался по рангоуту, а люди между тем занимались по необходимости починкой стекол, мебели, белья; в пять часов звонили к ужину. Наконец, в восемь часов часть прислуги, как на кораблях, шла спать, остальные, то есть вахтенные, несли службу.
Эта жизнь была только пародией на ту, к которой сэр Эдвард привык: в ней заключалась вся монотонность жизни на море, но не было приключений, которые составляют всю ее прелесть и поэзию. Старому моряку не доставало качки, как новорожденному движения, к которому он привык в утробе матери. Ему не доставало бурь, когда человек борется с природою, не доставало тех страшных игрищ, на которых моряк защищает свое отечество — слава венчает победителя, стыд постигает побежденного. В сравнении с этим всякое другое занятие казалось ему мелочным и ничтожным.
Между тем батюшка скрывал свои чувства от окружающих благодаря сильному характеру, воспитанному жизнью, в которой он всегда должен был подавать собой пример. Один только Том, у которого те же самые