в такое время дня, когда все спокойно, мне нравилось. Хоскинса нигде не видать, да и в конторе Уоттса, насколько я мог разглядеть, – ни души. Компанию мне составляла лишь полудюжина «УниФуров», выстроившихся вдоль рампы в ожидании своих дневных разнарядок. За ними лежал пожарный шланг, намотанный на барабан. Я понаслаждался безмолвной паузой еще минут десять, а потом услышал шага.
– В комнате с дротиками видел Стива Андерсона, – доложил Джордж. – Он играл один.
– Выигрывал? – поинтересовался я.
– Фиг знает, но он какой-то чудной, мне показалось.
– Почему?
– Ну, я спросил, почему его со Стивом Муром сегодня не было, а он как-то так глаза к мишени отвел и говорит: «Меня расформировали». Знаешь, отрывисто эдак.
– А почему, не сказал?
– Не-а, потом пришел Джумо Уильямс, они стали тренироваться, и я ушел.
– Наверное, все как-то просто объясняется.
– Надеюсь, – сказал Джордж. – Не нравится мне, когда люди чудят.

2

Честь разгрузки нашего транспортного средства в конечном итоге выпала Кевину Дженнингсу. Он объявился как гром среди ясного неба верхом на вильчатом погрузчике одновременно с Уоттсом, который возник на лестнице. Оба опоздали на пятнадцать минут, но относительно друг друга были пунктуальны. Уоттс зашел к себе в контору и закрыл дверь, но не на защелку, и дверь медленно открылась снова – дюймов на шесть.
Кевин же направился к нам прямиком.
– Так-так, что у нас тут? – вопросил он, въезжая в фургон и подсовывая рога под груженый поддон.
– Двадцать четыре средних, – ответил я.
– У меня в накладной столько же. – Он поднял груз и вывез его на свет. – Четырежды шесть – двадцать четыре. Ну, все правильно.
– Одну минуточку! – Из конторы неожиданно вынырнул Уоттс и надвинулся на нас. – Дайте-ка поглядеть на этикетки.
Кевин, Джордж и я стояли и смотрели, как он обходит штабель ящиков, вглядываясь в каждый по очереди. Потом он вгляделся в меня:
– Что это такое?
–