своего укрытия показался Уоттс.
– Одну минуточку, – сказал он, подходя к нам. – Похоже, у нас для вас еше кое-что будет. Мне только что позвонил Боб Литтл из «Долгого плеса». «Веселый парк» попросил у него ручную тележку с поддоном. У него ничего свободного нет, поэтому он спросил, не можем ли мы выделить одну свою.
– Надеюсь, вы сказали ему нет?
– Вообще-то не сказал, – ответил Уоттс. – У нас на заднем дворе одна простаивает, не так ли, Кевин?
– Ну, – поступил ответ. – Хотя ею давненько не пользовались.
– Это ничего, – сказал Уоттс. – Там, наверное, только подмазать чуть-чуть. Сгоняй-ка за ней, а?
– Иду.
Кевин побрел на мрачные задворки здания, а я повернулся к Уоттсу.
– Это значит, что мы должны заехать в «Веселый парк»?
– Конечно, вы должны заехать в «Веселый парк», – объявил он, извлекая из кармана рейсовое расписание и отыскивая нужную страницу. – Да, это ваш последний пункт.
– А мы надеялись его сегодня совсем пропустить, – сказал я.
– Совсем пропустить?
– Потому что всю неделю туда ничего не возили.
– И ничего там не забирали, – добавил Джордж. – Последний отрезок мы ездили порожняком.
Краем глаза я заметил какое-то движение, и в тот же миг сообразил, что к нам присоединился Хоскинс. Все утро он провел на погрузочном дворе и теперь был облачен в полный комплект, включая черное пальто и черную фуражку с высокой тульей. Уоттс же был по инструкции одет в черную куртку для ношения в помещении. Ощущая взаимную поддержку, начальники с очевидным недоверием воззрились на меня.
– Сколько ты уже в Схеме? – спросил Уоттс.
– Лет пять, – ответил я.
– Ну так вот, – сказал он. – Тебе отлично должно быть известно, что нельзя пропускать пункты заезда лишь потому, что тебе этого хочется.
– Но я подумал: может, кто-нибудь подпишет нам карточку, раз все спокойно.
– Кого ты имеешь в виду под «кем-нибудь»?
– Да фиг знает.
– Например, мистера Гослинга?
– Нет, разумеется,