для Антона, Оле, Яна Буллерта и еще нескольких справедливых людей. Для других он был не более чем пустой бумажонкой.
Труднее всего было Оле агитировать за правое дело у себя, иными словами — у Аннгрет.
— Коллектив? —говорила Аннгрет.— Такого зверя я еще не видывала, даже в цирке.
Для того чтобы сагитировать Аннгрет, нужен был коренник посильнее — Антон Дюрр.
Антон живо с ней справился: попросил показать скотину, что стояла у нее в хлеву.
— Хороший скот! У тебя золотые руки, Аннгрет.
— Выходит, что так!
Антон оглядел свиней, пощупал несушек.
— Они, видно, каждый день несутся, без перерыва. Наверно, у тебя зерна вдоволь.
— Можешь не сомневаться! — Антону предлагают заглянуть в амбар.
Зрелище потрясет его.
— Да это же почти образцовое хозяйство!
— Что значит «почти»?
Антон бьет по тщеславию Аннгрет:
— Не хватает только духа коллективизма.
— Ты ошибаешься, у нас все есть.
Аннгрет лопатой сгребает пять центнеров зерна для отправки в город. Антон ей помогает—держит мешки.
Оле наказан за то, что навязал Аннгрет такого недюжинного соблазнителя — Антона. Его жена ходит по дому — прелестное дуновение любви—и мучит его. Три недели пришлось ему ждать, прежде чем его согрели.
Ты слышал о крестьянах, чьи дома пожрала раскаленная лава огнедышащей горы, опалила даже рубахи, в которых они спасались бегством. А как только гора закрыла свою злобную пасть, они вновь угнездились в еще теплой лаве, выстроили новые хижины, стали сеять, трудиться в поте лица, пить, плясать, не зная удержу, и позабыли о неусмиренной горе.
Оле Бинкоп должен усмирить гору. Он обещал Антону. Завещание Антона снова завладело его помыслами. Будильник тикает быстро-быстро, так быстро говорил Антон. Оле смотрит на светящийся циферблат. Надо потолковать с Аннгрет. Когда-нибудь должен же состояться разговор!
В освещенной кухне на столе рядом с пустой тарелкой сидит и мурлычет раскормленная