сопровождавшуюся демонстрацией диапозитивов, о некой организации, именуемой «Стальной шлем», в устав которой входила маршировка.
Аннгрет оставалась бесплодной. Любовные ночи молодой четы утратили свой пыл. Оле уже набил себе оскомину сладостью без смысла и цели. У него опять открылись глаза на жизнь за дверью их комнатушки — печальную и полную темных вопросов. Оле теперь очень недоставало старого друга Антона Дюрра. Исподтишка он пытался что-нибудь разузнать о нем. Новый бургомистр, который шагал по деревенским лужам в высоких, до блеска начищенных сапогах, тоже интересовался местонахождением Антона.
Среди маленьких людей в деревне ходили слухи, что у Ашона здесь осталась невеста. Трудно поверить. После Антона остались кое-какие книги, это правда. Книги были конфискованы, совсем как сберегательные книжки проворовавшегося кассира. Антон целовал девушку? Голова Оле этого не вмещала. Разве Дюрр не поносил девчонок?
Между тем легенда об Антоновой невесте обретала плоть и кровь, проникала в уши взрослых и малолеток.
Ангоновой невестой, по слухам, была шустрая Эмма Тимм. Работница в баронском имении, дочь погонщика волов.
Маленькая Эмма на самом солнцепеке продергивая морковь, когда на нее вдруг упала тень долговязого Оле.
— Тоже явился меня выспрашивать?
— Антон был моим другом.
— А ты был его другом?
— Надеюсь.
— Семнадцать поцелуев, я сосчитала,—вот и все, что между нами было.
Оле загрустил.
— Он запретил тебе со мной разговаривать?
— Если ты I его друг, чего ты спрашиваешь?
На обратном пути Оле силился побороть слезы. Антон выключил его из своей жизни, и в разгар лета ему чудилось, что настала зима. Он дрожал от холода. И пришел к Аннгрет— согреться.
Аннгрет уже не была любвеобильной женой первых месяцев их брака. Она работала не покладая рук, для какой цели—-неизвестно.
— Что мне сделать, чтобы ты пустила меня к себе в постель и согрела?—-спрашивает