дом поющих детей. «Вставайте, вы, сони, кукушка твердит», и еще: «Смотри, как солнышко встает!» Даже крестьян-единоличников почтили дети своим пением: «Мы в каждый дом приносим мир».
Герте Буллерт обидно, что бедные дети поют без аккомпанемента. И она со своим аккордеоном присоединяется к процессии, точнее говоря, к учителю Зигелю. Ее локоны до поры, до времени упакованы в алюминиевые трубочки. Они звякают под косынкой,
А Франц Буммель отмывает у себя во дворе повозку. Она попала к нему с бывшего двора Оле Бинкопа. Некая фрау Лингрет разъезжала на ней во время оно, когда Софи Буммель торчала дома, потому что ей не в чем было выйти на люди. Теперь у Софи Буммель три выходных платья, но мало случаев надевать их. Ну кто бы мог подумать! Усадьба Буммелей заметно изменилась за последние годы.
В нее наведывается добрый дух. Доброго духа привлекли арабские кобылы Буммеля. Имя его Карл Крюгер. Сердце Карла, бывшего кучера, до сих пор трепещет при виде красивой лошади.
Если позволяет время, Крюгер проводит у Буммелей все воскресенье. Два столь различных человека, как Буммель и Крюгер, совместно справляют воскресное конеслужение. Но, уходя, Крюгер непременно оставляет Буммелю какое-нибудь задание.
— Конечно, кони у тебя живут как в гостиной,— говорит Крюгер,— но вот... но вот крапива вокруг конюшни — это уж ни на что не похоже.
Буммель гордится дружбой секретаря партийной организации и старается доказать, что он достоин ее. Через неделю крапивы как не бывало. Карл и Франц сидят на скамеечке.
— Ну как, найдешь ты где кустик крапивы — хоть в очках, хоть без?
— Чего нет, того нет, вот только двор у тебя какой-то голый.— Неужто Буммель не знает, что где красивые лошади, там и цветы?
На другое воскресенье Буммель демонстрирует секретарю посадки роз, хризантем и ноготков перед конюшней.
Что ни неделя, то перемены на дворе у Буммеля. Двор и сад обнесены забором. Ворота украшены