подворачиваются ему ангелы-хранители.
Однажды вечером, когда он стоит на мергельном лугу возле коровьего озера, раздается мощный плеск, и Хульда Трампель выплывает на мелководье стокилограммовый ангел, блистающий наливными боками.
— А ну, Оле, полюбуйся! Вот это мирная продукция, верно? Ослепленный Оле пятится назад. Хульда все так же блистает
среди мелководья.
— Кинь мне по крайней мере мою рубашку, если уж ты никак не хочешь полюбоваться на то, что посылает тебе господь.
Оле кидает ей рубашку и прячется в кусты.
— Прячешься, овечий хвост! Ха-ха-ха! Даже не понимаю, как это хоть одна ухитрилась с тобой договориться!
— Заткнись! — кричит Оле из-за кустов.
—- Ха-ха-ха! Сопляк! Осиновый лист!
Оле удирает, словно за ним гонятся собаки. Только в сенях Дюрровой лачуги он срывает кожаную фуражку с потной головы. Навстречу ему выходит Эмма:
— А у тебя гостья. Фрау Штамм.
Фрау Штамм по-прежнему стройна, и по-прежнему в ней чувствуется порода. Прическа, как у мадонны, и мягкие руки.
— Вы меня извините...
Оле распахивает дверь своей каморки:
— Прошу. Встревает Эмма.
— Сидите где сидели.—У Эммы сегодня уборка, и кровать Оле до сих пор не застлана.
Фрау Штамм становится неловко.
— Вы извините, это очень важно.
— Ну, выкладывайте.
Фрау Штамм надумала провести лирическое мероприятие ко дню уборки.
— Что провести?
Фрау Штамм хочет пригласить поэта из города. Это вполне в духе времени.
Эмма неласково:
— А Оле тут при чем?
— Надеюсь, он будет так любезен и подпишет приглашение как председатель кооператива.
— Но сколько может стоить поэт? В долги мы залезать не станем.
— Раз не о чем и говорить,— отвечает фрау Штамм,— извините, это я по-французски. Поэт — существо идеальное. Вы можете себе представить: двадцать стихотворений по четыре часа за штуку? Поэзия бесценна.
Оле "вспоминает бесплатные брошюры. Что дешево, то гнило.
Фрау