голубь в сачке. В душе вспыхивали огоньки, словно свечи на рождественской елке.
Лето жужжало и стрекотало по всей стране. Трудное лето для людей вроде Антона Дюрра, пекшихся о судьбе своей родины! Радостное, изобильное лето для тех, кто, как Оле, помышлял лишь о пчелах да о любви.
По ночам в своей будке Оле придумывал разговоры, которые он будет вести с черноглазой Аннгрет Анкен. Но когда он встречал ее назавтра, его слова, что должны были быть сладки, как сочные груши, сморщивались, как печеные овощи. Его бросало в такой жар, что он распахивал рубашку и подставлял волосатую грудь прохладным дуновениям лесного ветерка.
Один из самых смелых воображаемых разговоров Оле с Аннгрет звучал так:
— Добрый день, Аннгрет.
— Добрый день, Оле. Ты, видно, запарился, если даже рубаху расстегнул?
Обоюдное смущение и пылкие взгляды.
— Ты, словно солнышко, днем и ночью согреваешь мою будку.
Аннгрет молчит.
— Прости, я не хотел тебя обидеть!
— И откуда только у тебя берутся эти льстивые слова?
— У меня их много, но сейчас я все позабыл. Если бы ты как-нибудь вечерком пришла ко мне на пасеку!
— Я хочу к тебе прийти.
Мечты. Но жизнь превзошла их. Тот летний день, что свел их вместе, был воскресным днем. Оле сидел на озере с удочкой. Было это перед сбором меда—-пора сухого хлеба с луком для пасечника. Жужжанием и пением были полны прибрежные заросли. Аннгрет, отталкиваясь веслом, неторопливо вела плоскодонку. Она проверяла отцовские верши, расставленные на щуку. Оле, браконьер, увидев Аннгрет, столкнул удилище в воду, точно хотел отогнать лягушек от водяных лилий. Неожиданность прорвала плотину его влюбленного молчания.
— Ты одна рыщешь по озеру, как лебедушка без лебедя. Аннгрет запрокинула голову и расхохоталась.
— Не похож ты на лебедя, который со мной совладает. Слово вылетело, не поймаешь... Оле бросился в воду и поплыл
к лодке. Б глазах Аннгрет блеснуло сладострастие.