за смелую езду. А мерина отвел на живодерню. На холодные монеты в мальчишеских руках капали горячие слезы.
Два пастмнеских лета, две школьные зимы. Война с треском лопнула. Отец Пауль Ханзен вернулся домой целый и невредимый.
Бог милостив! Оле был конфирмован и стал носить длинные штаны. Теперь он тоже работал в лесу под началом отца, научился владеть пилой, орудовать топором, забивать клинья, складывать штабеля. Ладони его и мускулы затвердели, карманы, несмотря на тяжкий труд, оставались пусты. Как будущий наследник, он должен был помочь родителям поднять хозяйство—купить корову, поросенка, сколотить деньжат на новую черепицу.
Но ни тяжелая работа в лесу, ни вечная мелочная возня с отцовским хозяйством не задушили пастушеских мечтаний Оле. Он добыл рой диких пчел, подкормил их, подождал, покуда они размножатся, потом разделил рой, собрал мед и продал его в городе.
Оле сделал открытие—многие люди до него наблюдали пчел и писали о них. Он обзавелся пчеловодческими книгами, зимою в своей каморке читал их до одурения, грезил о пчелином городе, в мыслях непрестанно слышал жужжание и домечтался до господства над летучим пчелиным народцем.
В свое четвертое медовое лето молодой рабочий построил повозку из отходов деревенской тележной мастерской. Это был дорожный экипаж для пчел: Оле намеревался странствовать с ними по цветущим лугам — пусть себе усердствуют.
Он запряг в свою повозку на время взятую у кого-то лошадь и выехал за ворота. За воротами стоял папаша Пауль с колуном.
— Стой! Ты что, захотел, чтобы вся деревня над тобой смеялась?
Впервые в жизни Оле задрожал от гнева. Он бросился на старика, вырвал у него из рук колун и уехал туда. Пауль Ханзен ломал себе голову: как обратить на непокорного сына карающую десницу божью? И господь услышал его молитвы.
Как-то раз, это была пора роения, Оле в обеденный перерыв поспешил к своим пчелам. Один рой только что