и передовик. И вот, представьте себе Хольтен исчез на несколько дней, на удивление всем жителям Блюменау.
Не торопитесь осуждать Хольтена, дорогие друзья: Хольтен погнался за сказочной любовью. В свое время он познакомился с девушкой, которая очень ему нравилась. Она была стройненькая, и волосы у нее были золотисто-русые, будто тронутые первыми заморозками листья каштана; такая же залетная пташка среди озверелых вояк, как и он сам. Служила она вспомогательным номером на зенитной батарее. Должность весьма двусмысленная. Но она не принадлежала к числу тех особ, которые ускоренными методами осваивают сквернословие, плевки и свист, чтобы прослыть свойскими девчатами.
Война разлучила Вильма и золотисто-русую девочку, но они порешили непременно отыскать друг друга после войны и — как дети из сказки, которые верят в гибель огнедышащего дракона,— встретиться через год после войны, двадцатого августа, в восемь часов вечера на Рыночной площади в Веймаре.
Прошел год после войны, прошло и два. Они не встретились.
He мог же Вильм из русского плена сгонять в Веймар на свидание! Наконец он вернулся домой. С опозданием на два года. Три лета подряд двадцатого августа в восемь часов вечера он ждал на условленном месте. Но русоволосая девушка не приходила. На четвертое лето В ильма не выпустила из-под стражи Фрида Симеон. Теперь он решил еще раз попытать счастья. Уж коли слово дано, надо его держать.
И на пятое лето ровно в восемь с первым ударом часов на Рыночной площади появилась маленькая женщина. Она вела за руки двух детей — мальчика и девочку. Фигура у нее была чуть расплывшаяся, а волосы подкрашенные и с рыжеватым отливом. Вильм глядел на женщину и считал удары часов.
— Мама, чего этот дядя так смотрит? — донесся до него с тротуара голос мальчика.
Маленькая женщина остановилась.
— Ждет кого-то.
— Кого?
— Не знаю.
Это был голос русоволосой девушки. Вильм окаменел и