за нос. Оле решил пить и держит свою рюмку на изготовку. Гном, зацепившись за стеклянную ножку, помогает ему раз за разом опрокидывать в рот содержимое рюмки. Гнома зовут «Крестьянский раздор». Он становится все назойливее. Оле глотает быстрей и быстрей. Трех кружек пива, трех стопок водки как не бывало.
Лесопильщик и в теплом трактирном зальце не снял шляпы. Ноги он положил на стул своего подручного Мампе Горемыки. Мампе сидит на самом краешке. Лесопильщик поднимает правую ногу и машет ею, подзывая трактирщика.
— Давай сюда круговую!
Оле отворачивается. Проклятые сапоги! Вот так так! Он не хочет пива от Рамша. Он — нет!
Бургомистр Нитнагель мочит пальцы в пивной пене и разглаживает бородку.
— Ты не пьес, Оле? Пей, пей! Сделай пелелыв в классовой борьбе!
Вильм Хольтен тоже отодвигает даровое пиво: Рамш его хозяин, и Рамшево пиво воняет.
— От этого типа—ни глотка! Лесопильщик хлопает себя по голенищу.
— Ха-ха! Здорово, для моего работника недостаточно хорошо мое пиво! Подымай руку, кто моего пива не хочет!
Тринадцать рук подымаются. Оле вскакивает.
— Подымай руку, кто хочет моего пива!
Опять подымаются тринадцать рук. В зале двадцать пять человек. Мампе Горемыка хочет пива от той и от другой стороны.
Трактирщик .ставит на стойку двадцать шесть чистых кружек. Оле не выдерживает.
— Еще тринадцать стопок водки за мой счет.
—хрипит лесопильщик.—Хелло, тринадцать двойных для меня!
Пиво шипит, пенится, играет. Водка искрится. Спорщик-гном хихикает. Бургомистр Нитнагель подымается с места.
— Мы последний раз пьем за Антона. Да будет земля ему пухом.
В противной партии тост возглашает Серно. Он встает со скамейки. Скамейка скрипит.
—Мы пьем за жизнь, только за жизнь! Вы видели, что случилось с Дюрром, так ведь? Смерть живо прибирает к рукам человека. Маленький человек валит дерево, но куда оно упадет, знает только бог.
Оле весь дрожит.
— Значит,