девушки не в состоянии удержаться от этого, чем приводят в ярость мужчину.
— Могу я спросить, что тебя рассмешило?
— Прости, дорогой. Ты. — Неужели? И чем же?
— Хью, ты обманщик. Ты бы и сам с удовольствием пустился в какое-нибудь невероятное приключение вроде тех, что описаны в этих историях, и противопоставил бы свой недюжинный ум и проницательность хитрости коварного злодея. Разве не так?
— Разумеегся, нет!
— Из густого тумана, — продолжала Хелен, принимая загадочный вид, — появился бы таинственный смуглый незнакомец с иностранным акцентом. «Я — Омар из Исфахана» - представился бы он и тут же поведал бы тебе о трупе в запертой комнате. А ты надел бы шляпу и, не гово-
ря ни слова, последовал за ним. — Лицо Хелен затуманилось. — О дорогой! Я поступила бы точно так же. Если бы у меня хватило смелости.
— Послушай, — взмолился Хью.
— М-да?
— Вот уже две недели, как я не прочел ни одного детектива, — объявил он таким тоном, будто отвергал обвинение в слабости к спиртному или наркотикам. — До того ли мне было? Мы с Джином вынуждены выполнять работу собственных посыльных! Вот, взгляни!
Сперва Хелен подумала, что Хью показывает на свой большой письменный стол, где каждый предмет аккуратно лежал на раз и навсегда отведенном ему месте и горела лампа с зеленым абажуром. Она бросала холодные блики на стены, выкрашенные в зеленовато-желтый цвет, и зажигала в карих глазах Хелен яркие огоньки.
Перед столом стоял вращающийся стул с потертым портфелем на сиденье. На спинке стула лежали темное пальто, серые перчатки и котелок Хью.
Хелен терпеть не могла котелки (по крайней мере, на Хью), но ей не хватало решительности уничтожить или похитить его.
Хью подошел к стулу, запустил руку в портфель и извлек из него большую блестящую папку из светло-желтого картона, перевязанную розовой лентой.
— Это дело, — объяснил он. — Дело, подготовленное для барристера.
— Знаю,