Батлер вновь призвал на помощь свои чревовещательные способности.
— Этот верзила, — проговорил он, — капитан Хатертон из отдела уголовного розыска. Живо смывайтесь отсюда. Нет, не бегом!
— Но...
— Пам! Идите с ним и покажите ему, где стоит моя машина. Ждите меня в ней. Я улажу это дело и через пару минут присоединюсь к вам.
Толпа распахнула стеклянную дверь и буквально вынесла в нее Хью и Пам. Со двора под арку над каменной лестницей повеяло пронизывающе холодным ветром. На верхней ступеньке Хью едва не споткнулся. Норковый рукав завладел его правой рукой, норковая шубка прижалась к его левому боку.
— До-рогой, — шепнула Пам в самое ухо Хью.
На нижней ступеньке лестницы столпились посетители: как часто бывает с совершенно незнакомыми людьми, никто не решался уйти первым, и они продолжали неестественно затянувшийся разговор. Пам обвила руками шею Хью, всем телом прильнула к нему и запечатлела на устах молодого человека поцелуй еще более жгучий, .чем в музее.
«Ну вот, — в отчаянии подумал Хью, — она опять за свое».
Удивленные зрители замолкли на полуслове. Наконец Пам на несколько дюймов отстранила свои губы от губ, но не от лица Хью.
— Эта ваша невеста, — презрительно вымолвила она, — эта Хелен... Почему вы попросили ее собрать вам два чемодана?
— Послушайте... Я...
— Вы собираетесь бежать с ней. И жить в грехе. Разве нет?
— Боже правый, нет! Я вовсе не думал о грехе... — выпалил Хью.
— О-ля-ля! А не мешало бы. Я все время о нем думаю.
Губы Пам вновь заняли боевую позицию, руки сомкнулись плотнее. Несносная приятельница Батлера нисколько не интересовала Хью, для него существовала только одна женщина — Хелен. Но есть призывы, к которым ни один джентльмен не может — и не должен — оставаться безучастным.
«Будь что будет», — подумал Хью и так порывисто привлек Пам к се-бе, что ее каблучки почти взлетели в воздух.