смягчил такой же легкий смешок, и Хелен посерьезнела. — Я очень надеюсь, Хью, что ты выпутаешься из неприятностей. А сейчас мне надо идти. Надеюсь, полицейская машина, которая стоит у дома, не заберет меня.
Она кивнула Хью и дружески коснулась плеча Пам. Через несколько секунд ее уже не было. Дверь шестигранной комнаты закрылась. Пауза. Затем — негромкий, но решительный стук входной двери. Пам по-прежнему сидела спиной к Хью. Он медленно дошел до середины комнаты, стараясь прочистить горло, что оказалось нелегко.
— Пам, — немного помолчав, хрипло позвал Хью.
Пам украдкой приложила платок к глазам, вскочила со стула и с наигранной живостью обернулась к молодому человеку.
— Привет! — бодро воскликнула она. — Вы... вы позавтракали?
— Да, благодарю. Завтрак был великолепен. Я...
— Вам не нужно звонить Пату Батлеру, — торопливо проговорила она. — Я сама позвонила ему. И он устроил... О чем я говорила?.. Ах да! Папа. Так вот, он ужасно рассердился. Я его успокоила, и даже больше. Он обещал... обещал...
Пам запнулась и умолкла.
Хью не умел скрывать своих чувств: они всегда отражались на его лице. Он жалел об этом, но ничего не мог с собой поделать. Он пристально смотрел в глаза Пам, и она безошибочно определила, что он в них увидел.
— Вчера вечером, — сказал Хью, — вы только притворились, будто коньяк свалил вас с ног. Вы не хотели говорить о том, что произошло в отеле. И поэтому...
О Господи! Он был готов откусить язык, лишь бы вернуть эти слова. Ведь тем самым он выболтал, что ему все известно. По глазам и губам девушки он увидел, что об остальном она догадалась сама. Еще было не поздно исправить ошибку, наскоро сочинив какую-нибудь историю. Но из-за своей собачьей честности он уперся.
— Да, — сказал Хью. — Да, я все слышал! Но мне осточертела ложь.
Я хочу, чтобы люди говорили, что думают, и думали, что говорят. Пам, дорогая, мне надо сказать вам...
— Вы слышали,