голову. — Старик Абу сам это и сделал. Разве не так?
— Нет.
— Что?
— Я сказал: нет.
Джим — этот сугубо практичный человек — грузно опустился на стул. Он сидел, водя рукой по животу; на его бледном лице проступили незаметные раньше веснушки. Услышав ответ Хью, он приподнялся.
— А нож? — спросил он и, показав на труп, снова сел. — Это мавританский кинжал, который мистер Как-Его-Там прислал тебе в подарок из Марокко. Я бы где угодно узнал его. Посмотри! И ножны лежат на столе.
Ножны из плотного картона, обтянутого грубой темно-синей тканью, были семи дюймов в длину с широким, отверстием, в которое свободно входил шестидюймовый кинжал с тусклой коричневой рукояткой слоновой кости.
Хью, не глядя, кивнул.
— Знаю, Джим. Я всегда держу его в ножнах, чтобы кто-нибудь случайно не порезался.
— Но как же так?
— Подожди. При мне Абу не мог вынуть его из ножен. Я внимательно наблюдал за ним. И потом, он не мог взять его. Прежде чем выйти отсюда, я машинально взглянул на стол. На нем было что-то не так, чего-то не хватало. Я никак не мог сообразить, чего именно, пока через пару секунд не вернулся и не заглянул в кабинет. Кинжала в ножнах не было!
— Ты уверен?
— Абсолютно. При свете настольной лампы рукоятка всегда блестела. Вот тебе и доказательство, Джим; я готов в этом поклясться. Абу не мог взять нож по той простой причине, что брать было нечего.
Джим тяжело поднялся со стула.
— Постой, постой! — проговорил он. — Ты помнишь, когда в последний раз видел кинжал в ножнах?
— Часа два назад.
— К тебе кто-нибудь приходил, кроме Хелен? Ну и Абу, конечно? - — Нет.
— Прекрасно. А не мог ли кто-нибудь прошмыгнуть сюда, стащить кинжал и незаметно выскользнуть?
— Но каким образом?
— В таком случае о чем, черт побери, мы спорим? — Джим, который предвидел крупные неприятности для них обоих, не сводил с компаньона гипнотического