недолгим.
Фонарик Джонни снова погас. Резкий холод, ветер, дующий по ногам, подсказали Хью, где они находятся. Сесиль осторожно отодвинула верхний и нижний засовы на двойных дверях и выглянула наружу.
— Вы видите? — спросила она. — На улице никого нет. Я больше не могу помогать вам. Но вы поверните налево от служебного выхода и бегите. Да?
Волнение, переживание, усталость, все впечатления этого безумного вечера всколыхнулись в душе Хью.
— Сесиль, — сказал он, — я просто не знаю, как благодарить вас!
— О! Я ваша французская татап. Этого достаточно. Да?
Хью действовал, повинуясь инстинкту: схватил Сесиль и крепко поцеловал. Поцелуй, который она ему вернула, едва ли кто-нибудь назвал бы материнским. Но Сесиль тут же потрепала молодого человека по щеке и легонько подтолкнула его.
— А теперь идите. Я не против того, что вы делать, но здесь, брр, холодно, а на мне почти ничего нет. Но вы снова благодарить меня! Да, может быть?
И она исчезла, бесшумно закрыв за собой дверь. Хью свернул влево и уже бежал на цыпочках по каменному пандусу в сторону плавающей в тумане улицы, как вдруг остановился, будто врезался головой в кирпичную стену Сесиль.
На пандусе, в самой середине, устремив на Хью серые глаза и так широко распахнув их от изумления, что Хью сразу увидел их в тусклом свете уличного фонаря, стояла Пам де Сакс.
Как она там оказалась, какие волшебные чары перенесли ее в столь неподходящее место, Хью не знал, да, собственно, и не задумывался над этим.
— Пам! — прошептал он, подбегая к девушке и беря ее за руку. — Я ничего не имел в виду. Это только...
— Ш-ш-ш! — прошипела Пам, как и многие до нее в этот вечер. — Я на такси. Оно тут, рядом; мотор стучит. Не ходите к служебному входу. Там сыщик, который... Бежим!
Они побежали. Такси с открытой дверцей стояло у тротуара. Пам нырнула внутрь (изрядно пошатываясь, как заметил