— поинтересовался Джим, закрывая глаза. — Вот так штука!
— Ш-ш!
— Если бы по соображениям, которые начисто ускользают от моего понимания, эта девушка не считала тебя даром Божьим для любой женщины, ты бы уже давно потерял ее. Тебе когда-нибудь приходило в голову говорить ей комплименты? Посылать цветы? Хоть иногда проявлять внимание?
— Все это делал, — возразил Хью, который искренне — и, надо признать, без малейшего на то основания — полагал, что так оно и было. —
Но я не хочу перегибать палку, а то она подумает, что я не в себе. Хелен не такая!
— Все женщины таковы. Но разве ты не собирался повидать Пата Батлера?
— Собирался! И собираюсь! Но, видишь ли, мне нужна твоя помощь.
— Ах, так. А в чем дело?
—- У меня сидит клиент. Прошу тебя, развлеки его, займи чем-нибудь, чтобы ему не надоело ждать меня и он не ушел. Ты ведь, кажется, хорошо говоришь по-французски?
— Да вроде бы неплохо. А он что, француз?
— Нет, перс. Его зовут Абу из Исфахана, он в зеленой феске. Если я не помогу ему, его брата могут убить. И во всех его бедах почему-то виноваты мои перчатки. Он...
Последовала пауза.
Хью, вдруг поняв, что он несет, и заметив выражение лица компаньона, резко прервался.
— Хорошо, хорошо, — пообещал Джим. И вновь пауза.
— Кстати, — заговорил Джим, — не упоминал ли он закутанную в покрывало гурию, девять амфор и северную башню в полночь? Без них фокус старого Абу не удался бы. Ну и ну!
— Черт побери, Джим, дело серьезное! Думаешь, я тебя разыгрываю?
— Вовсе нет. Но ставлю десять против одного, — ответил Джим, водя пальцем в двух дюймах от носа Хью, — что кто-то разыгрывает тебя. Я всегда думал, старина, что ты был бы отличной поживой для какого-нибудь мистификатора из детектива. И вот ты попался на крючок. Как пить дать попался.
Громко тикали часы. Хью был в полном отчаянии. С трудом сдерживаясь, чтобы не закричать, он возбужденно приплясывал на месте.
—