шагов налево, то вывалитесь на сцену лицом к публике.
Даже Патрик Батлер, судя по его интонации, начал выходить из себя.
— Мадам, все это очень интересно. Но каким образом...
— Ш-ш-ш! — прошептала Сесиль и нарушила строй. — Я показать вам! — Шумно дыша и что-то задев локтем, она схватила правой рукой левую руку Хью.
— Я ваша французская мамочка, — проговорила она и крепко поцеловала молодого человека в щеку. — Ваше семейство не дать за вас и ломаный грош. Это старый свин с сигара... он уже строить против вас много каверза. Но я забочусь.
Казалось, для Хью так же, как и для Сесиль, кличка «пугала» вдруг обрела настоящий смысл. Полицейские сновали по залу, переговаривались, окликали друг друга, светили в разные стороны фонариками. Выхода из западни не было.
— Идемте, — настойчиво сказала Сесиль.— Или вы не верите мне?
— Да, да, — отозвался Хью. — Прошу прощения. Куда мы идем?
— Я совсем тихо-тихо провести вас на самую середину сцены. Я вернуться сюда и чиркнуть спичку быстро-быстро, чтобы увидеть нужные выключатели. И я зажечь рампу и батенсы.
Тьма закружилась перед глазами Хью.
— Прекрасно, — с горечью сказал он. — Не могли бы вы еще и прожектор на меня направить, чтобы полицейские получше рассмотрели мою персону? И я бы специально для инспектора Дуффа спел «Анни Лори».
В голосе Сесиль зазвенели ледяные нотки:
— Вы мне верите или нет?
— Верю, верю! Ведите!
— А как же я? — раздался драматический шепот Батлера.
— Ш-ш-ш! Вы остаться здесь. Я вернусь за вами.
В этот миг тьма зазвенела от пронзительного голоса. Хью, чьи нервы были на пределе, показалось, что он звучит не более чем в двадцати футах за их спиной.
— Инспектор! — позвал голос.
— Ну? — с не поддающегося уточнению расстояния гаркнул инспектор
Дуфф.
— Нам здесь ничего не сделать без света, сэр! Разве в театрах вроде этого нет центрального пульта?
— Да, парень! Кажется, есть!
— С какой он