был пуст.
Хью переступил порог и осмотрелся. Кабинеты младших компаньонов ничем не отличались один от другого, за тем исключением, что у Джима отсутствовала такая удобная вещь, как диван перед камином.
— Джим!
— Я здесь, старик. — Голос прозвучал так близко, что Хью вздрогнул и обернулся.
Джим Воган — большой, неопрятный, рыжеволосый — стоял рядом.
— Ш-ш! — прошептал Хью.
Он проскользнул мимо компаньона, остановился между двумя дверьми и, вытянув шею, еще раз заглянул в свой кабинет.
Абу из Исфахана — он пока не исчез — сердито расправлял смятые страницы газеты, отпуская при этом не слишком обнадеживающие замечания по-арабски или по-персидски. Не оставляя занятой позиции, Хью придал шее' нормальное положение и посмотрел на Джима.
— В чем дело, черт возьми?
— Ш-ш! Где ты был?
— Я? В туалете, в конце коридора. А ты думал где? Но повторяю...
— Черт возьми, ты можешь говорить тише?
Джим подбоченился, насупил белесые брови и, отступив на шаг, внимательно посмотрел на Хью. Молодые люди вместе выросли, служили в одном подразделении в армии; и, кроме всего прочего, Джим был обручен с сестрой Хью Моникой. Но, несмотря на давнюю дружбу, они были абсолютно разными.
Джим был плотного телосложения, Хью - худощав и подтянут. Джим был ленив, но практичен, Хью — трудолюбив, но излишне мечтателен. В рабочее время Джим обычно носил черный пиджак и брюки в полоску, однако сейчас он был без пиджака, с закатанными по локоть рукавами рубашки, обнажавшими веснушчатые руки. Серый слегка распущенный галстук съехал набок под жестким воротничком. Под расстегнутым жилетом
был заметен живот, обнаруживающий явную склонность к росту, упоминание о чем воспринималось Джимом как смертельное оскорбление. Джим послушно перешел на шепот.
— Ладно, ладно! Что за таинственность? А где Хелен?
— Хелен давно ушла. Кажется, я снова обидел ее, хотя не пойму, чем именно.
— Так-таки и не понимаешь?