был здесь сегодня вечером?
— Из-за письма. Это ничего. Ах! Если бы было что важное, — отрезала мадам Фейюм, — неужели вы думаете, я позволить вам войти сюда?
— Прямое попадание! — В голосе Батлера зазвучали ласковые интонации. — Самое что ни на есть прямое. Ощутимый удар. Мадам, разговаривать с вами — истинное наслаждение.
Он взял руку мадам Фейюм и прижал к губам.
— Вы не любезны! — воскликнула она, мгновенно становясь удивительно женственной. В ее глазах стояли слезы. — Я говорю вам правду. Впервые я вас увидела в суде Бейли, где вы защищали какую-то мисс Грапп, которая обвинялась в отравлении своего любовника. И я восторгаться вами. Вот! Я вижу вас сейчас. Вы нравитесь мне. Публика я уложить наповал! Да! Они кричать, они аплодировать. Я тронута, и я плачу. Но вначале они не думать, что у меня будет успех. И вот, — она кивнула на вазу с гвоздиками, — нет никого, кто догадаться послать мне цветы, кроме вас.
Она опустила голову и уставилась в пол.
Батлер, явно устыдясь, что и его жест был не более чем часть заранее обдуманного плана, тоже отвел глаза. Но ненадолго.
— Вы догадываетесь, зачем мы пришли сюда? Женщина кивнула.
— Найти убийцу вашего мужа?
Не подымая глаз, она снова кивнула.
— Бедный Абу, — проговорила она после небольшой паузы.
— Его действительно звали Абу? Или Омар? Или как?
— Его настоящее имя Абу. Но мы зовем его и Омаром. Это не делает разницы. Зависит, в какой стране мы находимся и что кажется лучше.
Она вдруг резко подняла голову и с вызовом посмотрела на обоих мужчин. Слезы смыли тушь с ресниц, и она стекала по щекам.
— Это был брак по расчету, вы понимаете? Я его чревовещатель. Для большинства представлений, как это, есть чревовещатель, чтобы делить его на части. Он думать, женщина-чревовещатель будет очень смешно. Так и есть, когда я это делаю. Но этот брак? Ладно! В некоторые страны,
где мы путешествовать, про людей