моего брата.
— Почему?
— Деньги! — выдавил Абу с какой-то особенной болью в голосе. — Деньги, деньги, деньги, деньги!
Человечек мастерски владел искусством пантомимы: его гибкие, выразительные руки изобразили стопки монет, пачки банкнот, кипы ценных бумаг.
— Но кто собирается убить вашего брата?
Казалось, Абу умышленно сделал вид, будто не расслышал вопроса. Его глаза блуждали, обшаривая стены и углы комнаты. Но вот они вновь остановились на Хью, точнее, на его руках.
— Ваши перчатки, — отрывисто проговорил он.
— Мои... что?
— Ваши перчатки, — Абу почти кричал, — причина всех моих бед! Сперва Хью подумал, что либо он не разобрал слов, либо имеет дело
с душевнобольным. Но это впечатление быстро рассеялось: в устремленных на него глазах горели острый ум, проницательность и даже лукавство.
— Идите же. Вы теряете время! — визгливо крикнул Абу, взмахнув газетой. — Уходите!
Прежде чем уйти, Хью машинально взглянул на письменный стол, чтобы убедиться, все ли на месте. Ему смутно показалось, что на столе чего-
то не хватает. Он вспомнил о газете, и в голове у него мелькнула неожиданная мысль. Но маленький перс слишком занимал его, не давая сосредоточиться ни на чем другом.
Уже выходя и закрывая за собой дверь, Хью заколебался. Надо признать, что в теперешнем состоянии духа он ничем не напоминал обычно сдержанного, подчеркнуто корректного мистера Хью Прентиса. Лихорадочно возбужденный молодой человек боялся, что таинственный посетитель может улететь, исчезнуть в тумане, прежде чем он услышит его рассказ.
Итак, оставив дверь приоткрытой фута на два, Хью на цыпочках подкрался к закрытой двери соседнего кабинета, отделенного от его собственного двумя дверными косяками и узким простенком между ними.
Хью осторожно постучал в дверь. Ответа не последовало. Он постучал чуть громче, но с тем же результатом.
— Джим! — шепотом позвал Хью и открыл дверь. Кабинет